Судья Шерман - Страница 71


К оглавлению

71

«Подонки», – подумал майор Иоффе и мысленно содрогнулся от опасения, что тонкие эфиры его мыслей станут достоянием ЕСО. Тогда – каюк.

«Но ведь я имел в виду Гордона и Нильса! – стал оправдываться перед самим собой Иоффе. – Гордон корчит из себя не пойми что, грезит наяву, будто он телезвезда, а на самом деле просто сумасшедший сукин сын. А Нильс настоящий тормоз!»

Успокоив самого себя, майор Иоффе прошел в свой крохотный казенный кабинетик. Впрочем, когда он сел за стол, то почувствовал себя вполне комфортно.

«А Бени Хезнак служит на CO-1A», – вспомнил он, и к нему вернулось прежнее состояние завистливой неудовлетворенности.

СО-1А была станцией нового поколения с более просторными жилыми помещениями, улучшенной очисткой воздуха.

И вот несправедливость: Хезнак служил на CO-1A, а он, Нурсултан Иоффе, на старой СКО-4, где людям отводился только жалкий закуток. Все остальное принадлежало двухступенчатым торпедам «хоткэт», тепловым ракетам «браун» и бесконечному боезапасу артиллерийских автоматов, управляемых устаревшим компьютером.

– Домбай! – неожиданно для себя крикнул майор.

– Что, сэр? – оторвался от экрана оператор.

– Ты, случайно, не лыжник?

– Нет, сэр, – ответил удивленный Домбай. – Последние пять лет я жил на Африкаане, а там не бывает снега.

– Да?

– Да, сэр. Абсолютно точно.

– А почему у меня возникают ассоциации «Домбай – лыжи»?

– Не знаю, сэр. Может, рисовая каша со свининой оказалась просроченной? У меня с утра после нее живот пучило...

– Ладно, работай, – сказал майор и откинулся на спинку стула.

«Домбай – лыжи, Домбай – лыжи», – крутилось у него в голове, и он не мог понять, откуда это взялось.

«Это у меня от тесноты, – решил он. – От затхлого воздуха и просроченной каши со свининой».

В это время невеселые мысли майора прервал крик оператора:

– Они опять возвращаются, сэр!

72

Пилот «девятки» заложил крутой вираж и пошел на сближение с поясом охранных станций.

«Восьмой» номер хладнокровно повторил маневр ведомого и пошел следом за ним, нисколько не заботясь о собственной безопасности.

«Толковый парень», – подумал «девятый», не забывая посматривать на индикатор ракетной атаки.

Он понимал, что персонал станций жутко нервничает и уже держит пальцы на кнопке пуска, но это заводило лучше спиртного и давало такой прилив адреналина, что пилот «девятки» готов был жертвовать собственной безопасностью.

«Хорошо, что здесь, у Максиколы, никаких тебе перехватчиков – только тупые станции да трусоватые операторы».

Пилот включил автопилот и поставил точку «ноль», то есть выставил аппаратуру на самостоятельное принятие решения. Это был еще один способ добычи адреналина из истощенного мозга. А вдруг компьютер не сработает и ты получишь в борт верную ракету? В этом-то вся и прелесть.

Пилот «девятки» заложил руки за громоздкий шлем и прикрыл глаза. Он видел себя в своем городке на Конверге.

Середина лета, ему шестнадцать лет, и предстоит жестокая схватка с Тони Фихтвангером, грозой района и человеком, трахнувшим его, Хэнкса Эспозито, девушку. Она пришла в соплях и слезах. Она подробно рассказала, как ее имел Тони – и так и эдак. Не исключено, что этой сучке даже понравилось, но... Но дело было не в этом.

Рука Хэнкса сжимала остро отточенный нож. За этот нож отец Хэнкса – Фил Эспозито, уже сел на пятнадцать лет, а теперь и сам Хэнке шел той же дорожкой. Но он не мог поступить иначе. Девчонка – так, мусор. Она не стоит и капли крови, но его, Хэнкса Эспозито, честь стоила крови. Она стоила крови Тони Фихтвангера.

Затем была встреча и короткий разговор. Совсем короткий. Три-четыре слова. А затем нож.

Тони заорал. Он орал, как подраненный кролик, а Хэнке все наносил и наносил удары. До этого он никогда не убивал людей.

Датчик выдал сигнал тревоги, и перегрузки резко дернули тело Хэнкса. Автопилот сработал четко – он вовремя обнаружил боеготовность ракет, ожидавших поживы.

Истребители на большой скорости стали покидать опасный сектор, а оказавшись на просторе, в пространстве, не просеиваемом системами наведения, пилоты расслабились.

Теперь «штюсы» стремительно неслись к кораблю-носителю, где их ждал технический уход и щедрая заправка. А в эфире, на частотах, закодированных колонками секретных цифр, нервные голоса агентов ЕСО выясняли принадлежность этих судов. Они были уверены, что говорят с генеральным штабом флота, и не жалели эмоциональных красок.

– Четырнадцатое крыло двадцать второго полка – кто они и что делают в районе Максиколы?!

– Э-э-э... Одну минутку, сэр... – подражая безразличной интонации дежурного офицера, ответил совершенно посторонний человек. Затем выдержал достаточно длинную паузу и сказал: – Восемь истребителей прикомандированы к геологической экспедиции, сэр... Вас что, интересуют имена пилотов?

– Нет, меня интересует, зачем они провоцируют станции обороны Максиколы!

– Ах это... – «дежурный офицер» помолчал секунду, а затем сказал: – Думаю, что удивляться не следует. В такие далекие командировки отправляют тех, кто донимает начальство в центральных мирах Ну, вы понимаете...

– Увы, офицер...

На этом разговор закончился. Успокоенный агент ЕСО пошел докладывать своему начальству, а «дежурный офицер штаба флота» сбросил наушники и с облегчением вздохнул.

– Молодец, Джеф, – сказал ему Смайли, в волнении дымивший дорогой сигарой. – Этот придурок принял тебя за настоящего парня из управления флота.

– Ну что?! Все?! – закричал вырвавшийся из служебного помещения генераторщик. – Аппараты на пределе, сэр!

71